Главная » Социология » Учебная работа № /6959. "Контрольная Вопросник: Гельмут Вильгельм «Перемены»

Учебная работа № /6959. «Контрольная Вопросник: Гельмут Вильгельм «Перемены»

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Контрольные рефераты

Учебная работа № /6959. «Контрольная Вопросник: Гельмут Вильгельм «Перемены»

Количество страниц учебной работы: 3
Содержание:
ПЕРЕМЕНЫ
ПОНЯТИЕ ПЕРЕМЕН

При обращении к понятию Перемен, давшему назва¬ние «И цзин» и играющему в нем определяющую роль, на память сразу приходит афоризм «Pantra rhei», «Все течет», который около 500 г. до н.э. Гераклит Эфесский положил в основание своей философской систе¬мы. Это произошло приблизительно в то же время, когда сложился «И цзин», и здесь мы сталкиваемся с замечательным случаем совпадения в развитии Востока и Запада, когда в одно и то же время не связанные между собой цивилизации сходятся в самовыражении. Но даже этот столь яркий, на первый взгляд, пример при ближайшем рассмотрении обнаруживает харак¬терные различия между двумя культурами. Гераклит, утверждавший, что жизнь — это движение, на первое место ставил гармоничный миропорядок, Логос, фор¬мирующий хаос жизни. Для китайцев, как мы увидим, два принципа — движение и неподвижный закон, им управляющий, — составляют единое целое; им неведомы ядро и оболочка: сердце и ум для них не¬раздельны.
Мы несколько забежали вперед, но разбор слова, которым выражается понятие «Перемены», поможет понять, что имеется в виду. Иероглиф И, который уп¬рощенно переводится как « Перемены», входит в ядро китайского языка. Он часто встречается на гадальных костях и в ранних надписях на бронзовых сосудах. Говорить о семантике этого слова непросто из-за про¬тиворечивости существующих толкований. С точки зре¬ния этимологии внешнее сходство иероглифов, вероят¬но, привело к слиянию двух различных семантических комплексов. Судя по всему, первоначально иероглиф И означал ящерицу. На это указывает архаическая пик¬тограмма, изображавшая существо с круглой головой, изогнутым телом и множеством ног, а также толкова¬ние одного из старейших словарей. Слово сохранило свое первоначальное значение, хотя в позднейшие вре¬мена для лучшего различения был добавлен ключ «на¬секомое», «рептилия». Если вспомнить, что подобные пиктограммы использовались также для указания на свойства изображенных предметов, напрашивается представление о подвижности и переменчивости, ко¬торое и стало ассоциироваться с этим словом. Ящери¬ца, хамелеон и для нас служат олицетворением измен¬чивости.

а б

Два написания иероглифа И: стандар¬тизированное (а) и архаичное (б)
Затем слово приобрело дополнительные значения другого похожего иероглифа, с которым позже слилось. Этот иероглиф, означавший «распоряжаться», представлял из себя пиктограмму, к которой позже был добавлен символ власти — знамя (первоначально — хвост животного). С ним, вероятно, ассоциировалась идея раз и навсегда заданного отношения между вер¬хом и низом. На ранних надписях на бронзе это слово встречается также в значении дара, которым господин жалует своего вассала. Слово И продолжает сохранять и это значение, но с добавлением ключа «золото», «ме¬талл».
Согласно другому толкованию, иероглиф является сочетанием изображений Солнца и Луны, то есть ос¬новных сил природы — Ян и Инь. Однако нетрудно увидеть, что это объяснение основывается на концеп¬циях самого «И цзин» и поэтому вряд ли может про¬яснить историю слова в период, предшествовавший появлению книги.
Слияние двух иероглифов и их смыслов дало значе¬ния, в которых слово снова и снова встречается как в древних, так и в современных текстах: легкое, про¬стое — в противоположность чему-то трудному; твер¬дое и спокойное — в противоположность неустойчи¬вому; перемена или изменение.
В древнейшем слое «И цзин» слово встречается четыре раза. В одном случае оно несомненно означает «перемены», во втором скорее указывает на «твердость», а в остальных это название места.
Слово И послужило названием книги, которую в конце династии Шан, около 1150 г. до н.э., составил Вэнь-ван , по-своему расположив и расширив уже су¬ществующие материалы с разными названиями. На¬звание И входит в употребление только после Вэнь-вана. Для нас привычно сочетание «И цзин», «Канон Перемен», но цзин, «канон», — это не древнее слово; к «Переменам» его присоединили в параллель другим текстам конфуцианского канона: «Канон писаний», «Шу цзин», и «Канон стихов», «Ши цзин». Но относить термин цзин к классическим текстам стали не раньше IV в. до н.э., впервые подобное наименование встреча¬ется у Чжуан-цзы. Само это слово означает основу, продольные нити ткани, и, по всей видимости, стало применяться по отношению к классическим произве¬дениям для того, чтобы отличить их от апокрифов, на¬зываемых вэй, «уток», «поперечная нить».
Первоначально книга называлась «И», «Перемены», или «Чжоу И», «Чжоуские Перемены» (Чжоу — на¬звание династии, основатели которой завершили со¬здание этой книги). О том, как переводить слово И в заглавии, ученые спорят до сих пор. Так, недавно было высказано мнение, что имеется в виду простой способ (способ гадания), а именно тот, который использо¬вался чжоусцами в отличие от более трудного шанского способа гадания на черепашьих панцирях. Эта ин¬терпретация, наряду со многими другими объяснения¬ми, представляется малоубедительной и не отвечает ни историческим фактам, ни логике вещей в данном кон¬кретном случае. Я предпочитаю по-прежнему исполь¬зовать название «Книга Перемен», обоснованность ко¬торого станет очевидной в ходе дальнейшего изложе¬ния. Не следует, однако, забывать о других значениях слова И, поскольку и они важны для его понимания. Почему это так, хорошо разъясняет один из ранних апокрифов:
«Y названия И три значения — это «легкость», «из¬менение» и «неизменное».
В слове «легкость» — его Дэ . Его сияние проникает в четыре стороны, ясно и легко устанавливая разгра¬ничения. Великое Небо становится сиятельно ясным, а Солнце и Луна, звезды и зодиакальные созвездия распре¬деляются и выстраиваются. Оно проникает в чувства, у которых нет ворот, и хранится в духе, у которого нет доступа внутрь. Без усилия и без мысли, просто и безошибочно. Таково легкое в нем.
Изменение — это его Ци. Если бы Небо и Земля не изменялись, они не могли бы проводить Ци, взаимовли¬яния Пяти Движений остановились бы и смена четы¬рех времен года нарушилась. Князья и министр потеряли бы свои знаки отличия и все различения смешались. Должное уменьшаться стало бы расти, а должное пра¬вить пало. Таковы изменения в нем.
Неизменное — это его положение (статус, состоя¬ние). Небо вверху, а Земля внизу. Государь обращает лицо на юг, а слуги — на север. Отец восседает, а сын кланя¬ется. Таково неизменное в нем» .
Конечно, эти значения слова И, которые в вырази¬тельном описании апокрифа уподобляются трем коор¬динатам, задающим миропорядок, трудно выделить в ранних слоях «И цзин». Но в позднейших слоях суть содержания уже извлекается из всех этих значений слова, и мы также попытаемся использовать семанти¬ку в качестве проводника по системе, лежащей в осно¬ве «Книги Перемен».
Иероглиф И буквально означает «простое», «лег¬кое», «данность». Мне хотелось бы подчеркнуть это значение, поскольку здесь рельефно проступает разли¬чие между системой « И цзин», как она представлена в версии правителей начала Чжоу, и ее более ранними вариантами. Мы никогда не поймем, как устроена эта система, если будем выискивать в ней нечто темное и таинственное. Книга начинается с того, что дано легко увидеть и понять любому.
Прежде всего имеет смысл посмотреть, в каких исторических условиях эта система приобрела новую форму. Тотемическая матриархальная религия шанцев, правившая посредством страха, была чужда правите¬лям раннего Чжоу. Также неприемлемы были для них сумерки разума, выпустившие на волю темные силы человеческой души и давшие им санкционированный выход в кровавых жертвоприношениях. Дух чжоуских правителей проще и прозрачнее, он проникнут образа¬ми, подсказанными растительной жизнью, земледели¬ем. Но понятия этой культуры далеко не примитивны и прошли процесс длительного очищения. В иерархии инстинктов чжоусцы отдавали приоритет инстинкту сердца, или разуму. Таким образом, оттесненные на задний план темные силы не могли более претендовать на господство. Конечно же, я упростил картину, для того чтобы сделать ее ярче. Но названные духовные тенденции прослеживаются в социально-политической системе раннего периода Чжоу. Жизнь обретает фор¬му в соответствии с тем, что дано природой. Поэтому ее законы считаются познаваемыми, а боги, демоны, зловещие призраки, которые вносят в жизнь иррацио¬нальное начало, ставятся под сомнение. Именно это мироощущение породило строжайший запрет на ал¬коголь в начале династии Чжоу.
Ситуации, отраженные в «И цзин», взяты непо¬средственно из жизни — это то, что случается со все¬ми изо дня в день и понятно всем. Со всей определен¬ностью говорится об этом в позднейших слоях книги, которые не просто объясняют и развивают старую си¬стему, но ставят целью — в полном соответствии с социально-культурной миссией учения Кун-цзы — по¬казать действенность « Канона Перемен». Снова и сно¬ва подчеркивается, что вратами в систему может быть лишь простота и ясность. «Добро (совершенство) лег¬кого и простейшего, — читаем мы, — сочетается с высшим Дэ» . В другом месте говорится:
«Творящее через легкое (Перемены) познает (позна¬ется).
Воспринимающее через простейшее способно [действоватъ].
Если легко, то легко познается; если просто, то про¬сто следовать. Если легко познать, то есть близкие; если просто следовать, то есть работа [заслуги]. Если есть близкие, то возможна долговечность; если есть работа, то возможно величие. Если возможна долговечность, то это — Дэ одаренного [мудрого] человека; если возмож¬но величие, то это деяния достойного человека» .
Таковы врата, ведущие к настоящим Переменам. О постоянных Переменах свидетельствует повседневный опыт. Для неискушенного ума вещи, явления не¬отделимы от изменений. Только абстрактное мышле¬ние в состоянии увидеть феномены вне потока непре¬рывных изменений — как статические сущности. В западной мысли этот аспект Перемен находит некото¬рое отражение в приложении категории времени к явлениям. С точки зрения этой категории все и в са¬мом деле пребывает в состоянии превращения. В каж¬дый момент времени будущее становится настоящим, а настоящее — прошлым.
Категория времени наполняется конкретным со¬держанием в китайском понятии Перемен, возникшем в ходе наблюдений за природными явлениями: движе¬нием солнца и звезд, плывущими облаками, текущей водой, чередованием ночи и дня, сменой времен года. Передают, что Кун-цзы однажды, стоя на берегу реки, воскликнул: «Как эта река, все течет непрестанно, день и ночь!» Это понятие тесно связано с богатством жиз¬ни. Перемены определяются как порождение порож¬дения , как бьющее через край изобилие постоянно обновляющейся, не знающей ни отдыха, ни смерти силы природы. Жизнь вообще непостижима вне веч¬ного изменения и роста. Прерывание жизни дает не смерть, которая в конечном счете также принадлежит жизни, но ее отрицание — извращение, деградацию.
Эта мысль органично входит в понятие Перемен. Противоположность изменениям — не покой и не за¬стой, ведь и они относятся к проявлениям Перемен. Представление о том, что противоположностью Пере¬мен является упадок, а не прекращение движения, показывает, насколько это понятие отлично от нашей идеи времени. Переменам в китайским восприятии противостоит рост того, что должно идти на убыль, и падение того, что должно править. Перемены, следова¬тельно, — не просто движение, ведь их противопо¬ложность тоже является движением. Состояние пол¬ной неподвижности настольно абстрактно, что было непредставимо для китайцев, по крайней мере китай¬цев того времени, когда создавался «И цзин». Таким образом, Перемены — это естественное движение, развитие, которое становится противоестественным, если его повернуть вспять.
В «И цзин» эта концепция получает дальнейшее развитие. Включение в сферу Перемен органических форм жизни придало книге философскую ценность. В «Каноне Перемен» утверждается, что человек и естест¬венные социальные группы, а по сути и эпоха в целом, не существуют вне категории Перемен, и эта мысль полностью отвечает высоким ожиданиям, с которыми обычно приступают к изучению «И цзин». Понимание того, что человек движется и действует, что он растет и развивается, — само по себе не бог весть какое откры¬тие. Постижение типичности форм движения и разви¬тия — закона Перемен, управляющего всем и не зна¬ющего исключений, — вот в чем источник столь притягательной цельности, стройности и прозрачности древнекитайской философии.
Но такое развитие — развитие, охватывающее все сущее без исключения, — совсем не просто предста¬вить в явной форме. Перемены — это не внешний, нормативный принцип, накладывающийся на мир, а внутренние стремления, в соответствии с которыми осуществляется естественное и спонтанное движение. Это не веление судьбы, требующее безропотного под¬чинения, а скорее знак, указывающий направление воз¬можных решений. И снова речь идет не о моральном законе, который надлежит неукоснительно соблюдать, но о некоторых правилах, пользуясь которыми, воз¬можно считывать грядущие события. Все мы от рож¬дения находимся в едином потоке развития, но узна¬вание его и следование ему предполагает ответственность и свободный выбор.
Подобное понимание Перемен в применении к развитию индивида, социальных групп или эпохи в целом отменяет ряд допущений, при помощи которых обычно объясняются события. Так, этот принцип раз¬вития не подразумевает различия внутреннего и внешнего, содержания и формы. Он вживлен в человечес¬кое сердце; он активен и узнаваем. И точно так же, как в одном человеке, действует он в различных объе¬динениях людей, во всем, что велико и ценно в эпохе. Таким образом, он не просто воплощает, но действи¬тельно является носителем «души» группы и «духа» времени. В сферу его действия входят все уровни и измерения бытия — любое семя, брошенное в землю, взойдет и созреет.
Движение Перемен, следовательно, никогда не бывает одномерным и однонаправленным. Лучше все¬го для его определения подходит образ циклического движения. Он часто встречается в позднейшей ком¬ментаторской литературе, в которой, однако, утрачена гибкость обращения с образами, отличающая сам «И цзин». Все же в основании несомненно лежит идея движения, возвращающегося к своей исходной точке, движения, подобного ходу светил или смене времен года. Смерть древние китайцы также воспринимали как возвращение. Но в этой интерпретации важна не столько повторяемость, сколько самодостаточность или целостность. Перемены никак не связаны с идеей про¬гресса, которая органически входит в наше представ¬ление о циклическом движении — вспомним образ спирали. Оценочная по своему характеру идея прогресса плохо совместима с образом, заимствованным у при¬роды. А попытка возвеличить новое за счет старого, будущее за счет прошлого всегда была чужда китай¬ской мысли. Нет ничего важнее, чем следовать потоку Перемен. И если прежние времена превосходили нас в этом отношении, следует это признать без предрас¬судков, извлечь соответствующий урок и постараться научиться тому, что умели древние.
Возвращение движения к исходной точке предотв¬ращает рассеивание, которое неизбежно постигает импульс однонаправленного движения. Бесконечность поэтому сдерживается конечным, вне пределов кото¬рого ее невозможно поставить на службу человеку.
Здесь мы подходим к третьему смыслу, связанному с понятием И: постоянное, то, в чем можно быть уверенным. Уже ранний апокриф дает парадоксальное определение: «Перемены —это неизменное». В поздней¬ших слоях «Канона Перемен» это значение слова ис¬пользуется в противопоставлении слову «опасность». Опасность — это неизвестное, таинственное, которое может в равной степени обернуться и счастьем, и не¬счастьем. Безопасность — это твердое знание правиль¬ного пути, уверенность, что события будут разворачи¬ваться в нужном направлении.
Ранние комментаторы были склонны отождеств¬лять безопасность, так же как и постоянство, с общест¬венными отношениями. Они говорили: отец восседает, а сын кланяется, — что изобличает в них страстных защитников своего собственного социального положе¬ния. И тем не менее, концепция не лишена динамиз¬ма. Сын, сегодня почтительно кланяющийся своему отцу, завтра сам станет отцом и будет принимать по¬клоны своего сына. Иначе говоря, общественное поло¬жение фиксировано и статично только по отношению к другому общественному положению. Заданное отно¬шение незыблемо и поэтому может служить точкой отсчета в потоке событий. Различие в статусе конкрет¬ных лиц, таким образом, менее важно, чем само суще¬ствование отношения, полярность которого служит организующим принципом Перемен. Очевидно, что отношения могут быть самыми разнообразными, отец и сын — всего лишь один пример, символизирующий принцип отношения. Развернутая сеть общественных отношений служит залогом устойчивости и постоян¬ства в Переменах. Но при переносе понятия Перемен в область личного или космического появляется настоя¬тельная необходимость введения других отношений, способных стать мерой устойчивости в этих сферах. Позже мы рассмотрим основополагающий принцип полярности более подробно.
В «Каноне Перемен» намечен еще один аспект понятия Перемен, который в ранних слоях книги пря¬мо не выражен, но в позднейших текстах обсуждается весьма подробно. Эти тексты связывают устойчивость в Переменах с одной из основных человеческих добродетелей: надежностью, верностью. Перемены можно постичь, их можно придерживаться, на них можно положиться. Они не случаются ни с того ни с сего, а следуют установленному курсу естественного хода со¬бытий. Как в завтрашнем восходе солнца, как в прихо¬де весны после зимы, можно быть уверенным в том, что процесс становления не беспорядочен, но имеет определенное направление. Здесь концепция Перемен сближается с космическим законом даосов — Дао. И действительно, в поздних слоях книги слово «Дао» встре¬чается очень часто. Дао здесь, как и у Лао-цзы, высту¬пает в качестве активной силы Вселенной в целом и любой ее части. Мы читаем в «Си цы чжуань»:
«Перемены соразмерны с Небом и Землей и потому могут полностью охватить Дао Неба и Земли…
Уподобляешься Небу и Земле и потому не противо¬действуешь;
знаниями охватываешь всю тьму предметов-сущ¬ностей, а Дао уравновешиваешь Поднебесную, и потому не ошибаешься…
[Переменами] охвачены преображения Неба и зем¬ли, и ничто не пропущено;
вмещены и завершены все предметы сущности, и ничто не потеряно;
постигнуто Дао дня и ночи, и дано знание,
потому как у духов-божеств нет сторон (подобшя, так и у Перемен нет тела (формы)» .
В конечном итоге, именно в Дао источник двойствен¬ности, что напрямую напоминает о «Дао Дэ цзин».
Таким образом, твердое, постоянное, вместо кото¬рого здесь стоит Дао, служит неотъемлемым атрибу¬том Перемен, а это в свою очередь предполагает идею последовательности и вездесущности. Мы видим, что Перемены присутствуют и в большом, и в малом, об¬наруживают себя и в событиях космического масшта¬ба, и в человеческом сердце. Из всеобъемлющего ха¬рактера Дао, вмещающего и макрокосм, и микрокосм, в «Каноне Перемен» следует представление о человеке как центре событий: личность, осознающая свою от¬ветственность, может быть на равных с силами космо¬са — Небом и Землей. Именно это имеется в виду, когда говорится о возможности влиять на Перемены. Разумеется, оказывать влияние дано только тому, кто следует вместе с Переменами, а не идет против них. Так как в потоке Перемен всходят все семена, туда можно бросить и свое. Знание законов Перемен учит, как обращаться с семенами, как влиять на ход вещей, и не только этому. На посаженное семя можно влиять в ходе его роста, но влияние будет тем сильнее, чем ближе к времени посадки, а угадавший момент про¬растания семени станет хозяином его судьбы. И здесь снова на ум приходит отрывок из «Дао Дэ цзин», в котором выражены сходные мысли.
Таким образом, в той мере, в какой личности, осоз¬нающей свою ответственность, дано влиять на ход ве¬щей, изменчивость перестает быть коварной нераспо¬знаваемой западней, становясь органическим миропо¬рядком, который находится в согласии с человеческой природой. Поэтому человеку отводится далеко не нич¬тожная роль. В установленных пределах он не только господин своей собственной судьбы, но также в состо¬янии вмешиваться в события, далеко выходящие за границы его собственной сферы. Но прежде всего не¬обходимо осознать положенный тебе предел и не пре¬тендовать на большее. Именно этой цели служит «Ка¬нон Перемен», в котором собран опыт древности и людей мудрости нескольких эпох.

ДBA
ОСНОВНЫХ
ПРИНЦИПА

Говоря о роли постоянства или надежности в принци¬пе Перемен, мы процитировали определение: «Пере¬мены — это неизменное». В непосредственно данном чувствам неиссякающем потоке Перемен постоянство играет роль упорядочивающего принципа, который обеспечивает устойчивость в приливах и отливах собы¬тий. С постижением этого принципа человек, отказы¬ваясь от бездумного отождествления себя с природой, перестает быть игрушкой в ее руках — на сцену выхо¬дит мыслящее сознание. Осознание того, что является постоянным в потоке природы и жизни, становится первым шагом к абстрактному мышлению. Познание регулярности в движении небесных тел и в смене вре¬мен года создает основу для систематического упоря¬дочения событий, а концепция постоянства в Переме¬нах открывает путь осмысленным действиям. Посто¬янство, таким образом, освобождает человека от господства природы и заставляет его принять на себя ответственность за свои поступки.
Одновременно с этим понятием в картину мира включается система отношений. Перемены, хотя и не абсолютны по своему характеру, никогда не бывают хаотичными. Они разворачиваются не случайно, как узоры сменяются в калейдоскопе, но проявляются от¬носительно фиксированных точек незыблемого миро¬порядка.
В картине мира, отраженной в ранних слоях «Ка¬нона Перемен», понятие постоянства в Переменах неотделимо от идеи полярности. Две прямо противо¬положные точки задают пределы в циклах Перемен. В европейской терминологии это можно описать как вве¬дение в систему категории времени, благодаря коорди¬натам которого и появляется устойчивость в Переме¬нах. Для древних китайцев пространство всегда трех¬мерно. Наряду с длиной и шириной столь же очевидным казалось существование глубины. Более того, именно это измерение пространства играло в китайской куль¬туре главную роль.
Противопоставление верха и низа встречается не только в «Каноне Перемен». Мы находим его и в наи¬более древних дочжоуских частях «Шу цзин» («Кано¬на писаний») и «Ши цзин» («Канона стихов») и, ко¬нечно же, на гадальных костях и древней бронзе. Противопоставление «верх-низ» не исчерпывается оп¬ределением их позиций в пространстве. С самого нача¬ла подчеркивается их соотнесенность. Верх и низ — не изолированные сущности, они связаны друг с другом и воздействуют друг на друга, что очевидно из надписей на гадальных костях и из песен, о древнем происхож¬дении которых говорит предшествование того, что внизу, тому, что вверху. В этих текстах понятия верха и низа часто вводятся вместе с третьим словом, характеризу¬ющим их взаимосвязь. Например, «Верх и низ пребы¬вают в согласии» или «Верх и низ следуют друг за дру¬гом». Таким образом, у нас есть документальные доказательства существования этого понятия при ди¬настии Шан , и не приходится сомневаться, что по¬явилось оно еще раньше.
Противопоставление верха и низа может быть на¬полнено самым различным содержанием. В связи с характером документов, в которых эта антитеза встре¬чается в ее наиболее ранней форме, отношение поляр¬ности часто осмысляется как социальное. Вверху пра¬витель, а внизу народ. Это же отношение выражается — и мы вряд ли погрешим против истины, предположив, что этот пласт смысла даже древнее — в полярности космическо-религиозного характера, а именно в про¬тивопоставлении Неба и Земли, которое впоследствии было, вероятно, перенесено на общественное устрой¬ство. Небо обычно представлено словом тянъ, которое до сих пор используется в этом значении; что же каса¬ется Земли, используется не современное слово ди, а более древнее — ту.
Тянъ Ту Ди
Здесь мы касаемся древнейших религиозных про¬зрений китайской культуры. Понятие Неба, вне всяко¬го сомнения, гораздо древнее династии Шан. Уже в эпоху Ся тянъ, небо, означало не только небесный свод, но естественным образом ассоциировалось с тво¬рящей силой Неба. Следовательно, это слово выража¬ет, при переводе на язык нашей культуры, древнейшее из известных нам в Китае представление о Боге. На¬сколько антропоморфен был первоначальный образ, в настоящее время сказать невозможно. Из формы иеро¬глифа можно заключить, что на первый план выдвига¬лись атрибуты огромности и величия, то есть везде¬сущности и всемогущества, или, лучше сказать, высшей творящей силы. Тем не менее, довольно рано с этим понятием стало связываться личностное начало. Иначе невозможно понять институт жертвоприношений Небу. Очень рано, возможно еще при династии Ся и в лю¬бом случае до начала Чжоу, личностное начало приобрело конкретную форму: самые далекие и наиболее почитаемые предки были приравнены Небу. Однако акцент ставился не на личностном характере Бога, а на правильном отношении к нему, естественно выраста¬ющем из почтительности к прародителям и идеи пре¬емственности жизни. Поэтому, каким бы конкретным ни был образ нашего Творца как Отца на небесах, отож¬дествление предков с Небом не означало персонифи¬кации Бога. Это явствует хотя бы из того факта, что никаких изображений божества того времени не было найдено.
По сравнению с периодом Ся культура династии Шан представляется более сложной. С подъемом шан-ского государства в китайской картине мира появля¬ются сильно отличающиеся от прежних идеи. Шанцы были более убежденными тотемистами, чем их пред¬шественники. Мать стояла ближе к ним, чем отец, и потому неудивительно, что при Шанах появилось но¬вое, более антропоморфное представление о Боге, ко¬торый теперь обозначался словом ди, «владыка», обо¬значавшем как божество, так и обожествленного пра¬вителя. Позже это слово было включено в понятие «император» — хуан-ди, «Divus Augustus». В шанских памятниках слово ди также противопоставляется Зем¬ле. Но представление о неантропоморфном Небе не исчезло бесследно при Шанах и было восстановлено в своих правах в период раннего Чжоу.
Много дискуссий велось о сходстве и различиях между древнекитайскими и христианскими представ¬лениями о Боге. Первые иезуитские миссионеры были заинтересованы в их максимальном сближении. Тогда их миссия свелась бы к возвращению китайцев к соб¬ственному наследию, к отвращению их от более новых порочных идей. Однако китайцы не приняли эту точку зрения, и Рим в конце концов также выразил неодоб¬рение подобной тактики.
Спор о том, был ли в Древнем Китае монотеизм в христианском понимании, представляется бессмыслен¬ным хотя бы потому, что жертвоприношения в те дав¬ние времена приносили не только Небу. Насколько позволяют судить исторические данные, даже в самом глубоком прошлом китайцы также поклонялись Зем¬ле, а в период Шан ставили ее выше Неба.
Кроме того, само слово «Земля», ту, указывает не только на конкретную вещь или вещество, но также и на божественную природу. В древнейшей идеограмме Земля изображена в виде кургана — священного мес¬та жертвоприношений. Несмотря на твердо установ¬ленный факт, что в течение шанского периода и вплоть до наших дней жертвы приносили силе женской при¬роды, существуют многочисленные свидетельства о бо¬лее раннем восприятии Земли как мужского начала. Унаследовав идею Неба от своих предшественников, шанцы, судя по всему, первыми соединили это поня¬тие с его противоположностью, и, таким образом, по¬лярность Неба и Земли заняла свое место в китайском представлении о космосе.

Шэ
Божественная сущность Земли проявляется в ее производящей силе. Это видно из другой идеограммы — шэ, в которой к ту, «Земле», добавлен ключ, обозначающий духовное начало и, шире, от¬кровение. Откровение Земли состоит именно в силе роста, в которой заключен ее дух и которой поклоняются у алтаря Земли, назван¬ного поэтому шэ. Позже иероглиф шэ становится одним из знаков независимости, а также симво¬лом китайского общества. Общество (в социальном смысле) — это шэ-хуй, объединение собравшихся у алтаря, это узы, связующие земледельцев, которые ближе всего к Земле, дарующей плодородие.
Становится очевидным, что противостояние и вза¬имодействие верха и низа во всех возможных значени¬ях должны быть отражены в древних китайских источ¬никах. Противоположность этих понятий встроена в систему «Канона Перемен» и создает определенную структуру в согласии с неким организующим принци¬пом. Этот процесс, однако, проникнут динамизмом. Полярность связана не с жестко заданными полюсами, вокруг которых разворачивается циклическое движе¬ние, скорее она задает своего рода «магнитное поле», определяющее Перемены и по сути вызывающее их. Здесь перед нами предстает еще одна сторона поляр¬ности, выраженная в противостоянии полов. Земля — это женское начало, а Небо — мужское; мать-Земля противопоставлена отцу-Небу. Конечно, оппозиция «мужское-женское» восходит к очень давним време¬нам. Она встречается уже в надписях на гадальных костях и в других ранних источниках, где выражается через мужское и женское начала в животном мире — самца и самку. Мужское первоначально изображалось как земля-животное, животное в его отношении к земле, а женское воспринималось как животное, связанное с изменениями, сущность, приносящая с собой метамор¬фозы. Эти значения, и в особенности слово «самка», «женственное», позднее играли важную роль в филосо¬фии, например у Лао-цзы.
Представление противостояния полов в виде пары конкретных животных известно с очень раннего вре¬мени и встречается в том числе и в «И цзин». Симво¬лом мужского принципа здесь выступает дракон, а женского — кобыла. Сведение дракона и лошади в пару, которое нам кажется весьма странным, объясня¬ется архаическими мифологическими представления¬ми. Дракон не чужд и нашей мифологии, и, вероятно, символизм дракона формировался в нашей культуре в тех же сферах человеческой психики, что и в Китае. Но в структуре нашей культуры это существо заняло совершенно другое место. Для нас, как и для китайцев, дракон воплощает мужской принцип — чтобы его уми¬лостивить, ему отдают прекрасных девственниц. У нас с драконом ассоциируется консервативность, склонность к длительному обладанию — дракон охраняет сокро¬вища. Это свойство, вероятно, присуще животной при¬роде, поскольку и в Китае дракон, случается, занят ох¬раной сокровищ. Но могущество дракона для нас вы¬ражается в безудержной ярости, которая, подобно буре, сметает все на своем пути. Мы призываем святого Ге¬оргия или солнечного героя, Зигфрида, чтобы они сра¬зили дракона. В Китае же дракона не убивают, а пыта¬ются удержать там, где необходима и полезна его по¬ражающая сила. Дракон символизирует прорыв, очищение через грозу. Это божественный символ вре¬менной власти, которой облечен Сын неба. Только не на своем месте — что также иногда случается в Ки¬тае — дракон представляет угрозу, силу, которую сле¬дует подавить.
Сдерживающая дракона противоположность — это кобыла. Лошадь была одним из первых прирученных животных. Лошадей можно использовать без особого принуждения, но вместе с тем они сохраняют прису¬щий им характер, не променяв его — подобно соба¬кам — на рабскую зависимость от человека. Лошади одновременно и полезны, и естественны. Поэтому смир¬ная кобылка становится противоположностью буйно¬му дракону. Эта замечательная пара, богатая символи¬ческими значениями, снова и снова воплощается в выразительных образах. Например, при дворе тайско¬го владыки Мин-хуана (713—755) перед императором в день его рождения проводили танцующих кобыл, чтобы привлечь драконов, без которых государь теряет свое могущество.
Таков образ кобылы в «Каноне Перемен». Однако древний символ оказался заслонен более поздним ми¬фом, и произошло весьма характерное изменение зна¬чения на противоположное. Поэтому жеребец стал олицетворять мужской принцип, а женский в этом случае передается через послушную, мягкую корову. Феникс, который позже также часто встречается в паре с драконом, имеет, по всей видимости, более позднее происхождение. Вероятно, мать, Кунь, позаимствовала этот атрибут у одной из своих дочерей, Ли (31-й знак в «И цзин»).
Животные эти в действительности — всего лишь символы напряжения, возникающего между полами, в котором, в свою очередь, проявляется противополож¬ность основных космических сил. В «Каноне Перемен» это напряжение находит и более абстрактное выраже¬ние, например в паре Цянь и Кунь. Эти понятия уже почти лишены мифологического содержания и привя¬заны к позициям знаков гуа. Оба слова с трудом под¬даются переводу, но, пожалуй, «Творящее» и «Воспри¬нимающее» подходят лучше всего, так как в них схвачены важные идеи активного, действующего, и того, на что воздействуют. Отношение между Цянь и Кунь является основополагающим уже в самых ранних сло¬ях книги, а в более поздних становится постоянным предметом теоретизирования. Например, в «Великом комментарии» говорится:
«Цянь и Кунь — в них глубочайший смысл Перемен! ТВОРЯЩЕЕ и ВОСПРИНИМАЮЩЕЕ задают ряд, и Перемены устанавливаются в нем Если разрушить Цянь и Кунь, то не в чем будет появиться Переменам; а если Пере¬менам невозможно появиться, то ТВОРЯЩЕЕ и ВОСПРИ¬НИМАЮЩЕЕ сойдут на нет» .
«Цянь, ТВОРЯЩЕЕ, — это высшая Упругость [Кре¬пость ] Поднебесной, его Дэ действует постоянно в Пе¬ременах [с легкостью] и тем самым познается опас¬ность.
Кунь, ВОСПРИНИМАЮЩЕЕ, — это высшая Податли¬вость в Поднебесной, его Потенция действует посто¬янно в простейших переходах и тем самым познаются препятствия» .
С ТИПИЧНОЙ для китайского мышления склоннос¬тью к систематическому упорядочиванию древние вклю¬чили в эту пару противоположностей и другие аспек¬ты. Некоторые из них мы затронем позже, но в общем и в целом все сводится к противоположности Инь и Ян. Эти понятия также восходят к глубокой древнос¬ти. Как полярные силы их стали воспринимать очень давно, еще в те времена, когда женский принцип гла¬венствовал над мужским. Концепция передавалась и развивалась в течение многих поколений и закончен¬ную форму приобрела только в последней трети дина¬стии Чжоу.
В древнем написании иероглифы, которые обозна¬чают эти понятия, отличаются от современных — позд¬нее к обеим был добавлен один и тот же ключ, «склон горы». Первоначально иероглиф Инь состоял из идео¬граммы «облако» и, следовательно, означал «затенение», «темное». Кроме того, с образом ассоциировалась идея воды, дающей жизнь всему сущему. Иероглиф Ян изоб¬ражал хвост буйвола или же вымпел, развевающийся на солнце. Таким образом, он означал нечто «сверкаю¬щее в лучах», яркое. В этой пиктограмме также содер¬жится значение власти, поднимающей свое знамя как символ социального превосходства, и это дополнитель¬ное значение также не было утеряно. С ключом, обо¬значающим склон горы, Инь означает «затененный склон», то есть северный склон, в то время как Ян указывает на освещенную сторону, южный склон. По отношению к речной долине Ян будет означать свет¬лую северную сторону, а Инь — тенистую южную сто¬рону. Так слова используются в современном языке, и это может служить хорошим примером присущей им смысловой относительности.

Инь Ян
В значении «светлого» и «темного» оба понятия присутствуют уже в древнейшем слое «И цзин» , а в «Туань чжуань», «Комментарии к Суждениям» они получают символическое осмысление. В позднейших слоях становятся явными и другие возможные пони¬мания. Так, в «Си цы чжуань» говорится:
«Перемены соразмерны с Небом и Землей и потому могут полностью охватить Дао Неба и Земли…
Смотря вверх, созерцаешь небесный узор; смотря вниз, наблюдаешь структуры Земли Так познаешь при¬чины темного и ясного. Приходишь к истоку начала и обращаешься к концу. По этому познаешь уроки рожде¬ния и смерти В Ци семени — предметы-сущности, а в странствующих душах хунь — изменения. По этому познаешь состояние духов-бесов, гуй, и духов-б

Стоимость данной учебной работы: 780 руб.Учебная работа № /6959.  "Контрольная Вопросник: Гельмут Вильгельм «Перемены»
Форма заказа готовой работы

    Укажите Ваш e-mail (обязательно)! ПРОВЕРЯЙТЕ пожалуйста правильность написания своего адреса!

    Укажите № работы и вариант


    Я ознакомился с Пользовательским соглашением и даю согласие на обработку своих персональных данных.


    Подтвердите, что Вы не бот

    Выдержка из похожей работы

    Возникали конфликты ведущих держав, стремившихся к безоговорочному отверждению своих позиций, Европейские страны наращивали своё военное могущество, шла гонка вооружений, укрепляли свои позиции по всему земному шару — это неизменно приводило к противоречиям, Первая мировая война 1914- 1918 годов, стала одной из самых масштабных и жестоких конфликтов в человеческой истории, Последствия кровавых битв этой войны имеют далеко идущие экономические, политические последствия, Так же Первая мировая война является во многом поворотной точкой в военной истории, Появление новых родов войск, средств связи, распространение автоматического оружия, дирижаблей и аэропланов, строительство новых типов кораблей заставила генералитет многих стран задуматься о том, какой будет война будущего , В конце 19- начале 20 века в военно-теоретической мысли многих штабов утвердилась идея быстротечной войны, Многие составляли свои планы, опираясь на новую идею, Но наиболее тщательно разработанным планом войны из тех, что были составлены в начале 20 века, считается План Шлиффена, начальника германского Генерального штаба, вступившего на свой пост в 1891 году, Этот известен как «План закрывающейся двери» или просто « План Шлифенна»,
    Задача, стоявшая тогда перед графом Альфредом, была чрезвычайно тяжелой, После заключения франко-русского соглашения 1894 года война на два стала очевидным фактом, что естественно было не желательным для Германии, При этом военные возможности Франции были сравнимы с германскими, но союзник Второго Рейха — Австро-Венгрия, без помощи, вряд ли была способна сражаться с Россией, Использование же сухопутных сил третьего союзника (на тот момент) — Италии, было затруднено по географическим соображениям, Но План Шлиффена должен был стать решением от всех проблем,
    Этот план считался венцом немецкой военной мысли и даже имел ранг эдакой святыни в глазах многих немецких офицеров, По их мнению, реализация данного плана должна была на очень долгое время укрепить Германию в качестве гегемона Европы, Необходимость этого плана с точки зрения правящей Германией касты милитаристов обусловливалась незаконченностью франко-прусской войны 1870-1871 годов и борьбой на море с Англией, О причинах провала же столь грандиозного плана, можно спорить ещё очень долго,
    Хронологические рамки нашей работы будут охватывать период, начиная от первичного формирования стратегии блицкрига до её использования как определяющей во время второй мировой войны, от 1870-х годов — до начала 1940-х годов, Наша работа, из вышесказанного, будет затрагивать периоды военной истории, начиная с Франко-прусской войны 1871- 1872 годов, временной промежуток до Великой войны, непосредственно сам конфликт, Также будет затронут период Второй мировой, Конечные хронологические рамки обусловлены тем, что сама идея блицкрига зародилась при Мольтке-старшем, следовательно, необходимо изучить корни вопроса, которые тогда зародились, При этом пиком развития данной тактики, во многих смыслах, являются события начальных этапов Второй мировой войны, план шлиффен военный международный
    В СССР, а потом и в Российской Федерации первая мировая война долгое время не рассматривалась среди актуальных и перспективных исторических исследований, 100-летний юбилей 2014 года привёл к росту интереса среди исследователей и публицистов, всего общества к проблемам этой мировой войны,
    В новейший период историографии увеличился интерес как к исследованиям различных событий, процессов этой войны, так и к истории самого изучения этой войны, Появилось большое количество публикаций, как отдельных статей, так и монографий, художественной и мемуарной литературы, историографических работ, Проблемное поле исторических исследований охватило множество тем и проблем, например: мир накануне войны; международные отношения и дипломатия в годы войны; страны -участники войны; Российская империя в Первой мировой войне; фронты первой мировой войны; итоги и последствия войны; первая мировая война в воспоминаниях, дневниках, письмах; первая мировая война в художественной литературе; первая мировая война в фотографиях и изобразительном искусстве; и другие,
    В последние годы наблюдается повышенный научный интерес к Первой мировой войне, рассмотрению разных её аспектов и переоценке значения различных событий, И актуальность выбранной темы обусловливается тем, что План Шлиффена является одной из важнейших составляющих этого периода, повлиявшим не только на то, что произойдёт на 4 года самой войны, но и скажется на событиях, которые произойдут через несколько десятилетий позже»

    Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика